Просто я

(no subject)

Слушайте, а вот когда человек в качестве комментария оставляет красное сердечко, ему что именно так смертельно лень написать? Признание в любви, поздравление с днем святого Валентина, что-то еще?
Просто я

(no subject)

Это был дурацкий год, и заканчивается он не так чтобы хорошо. А наступающий, чую, будет куда более лихим. Впервые в жизни я смотрю вперед без оптимизма. Будет хуже. Может, потом - неведомо когда - лучше, но сначала точно хуже.
Привыкну, конечно. Человек - вообще очень приспособленческая тварь, ко всему привыкает. Главное - просекать каждый момент, каждую долю секунды, когда творится что-то хорошее. Не упускать, не забывать. Эти моменты, эти доли секунды - и есть наша счастливая жизнь, которая дается лишь однажды. А все остальное - суета и серость. От мгновенья к мгновенью и стоит жить.
Пусть наступающий год подарит вам побольше этих мгновений. Удачи вам всем, дорогие друзья. Мирного неба с теплыми звездами, крепкого здоровья, сбывшихся надежд и много-много больших и малых радостей.
Просто я

(no subject)

Я практически никогда не пишу о политике, вы знаете. Да и сейчас будет не о политике. И не о войне. И не о правых и виноватых.
Был такой красивый город - Агдам. Да, портвейн там делали препоганый, но город в этом не виноват. Он просто жил, пульсировал, существовал. А потом перестал.
В Агдаме был музей хлеба. Симпатичное оригинальное здание, в котором среди прочих экспонатов хранился специально привезенный кусок самого страшного, невкусного и вожделенного хлеба - хлеба блокадного Ленинграда. Я не знаю, что может быть более мирным, чем посвященный хлебу музей. Я не знаю, что может быть более внятным напоминанием о том, как чудовищна война, чем кусок блокадного хлеба.
Музей был разрушен в процессе первой карабахской войны заодно со всем Агдамом. От него остался только жалкий фрагмент фасада, который охотно фотографировали все, кому удавалось посетить руины некогда прекрасного живого города.
А вчера в мечети Агдама зажегся свет. Я не мусульманка, я вообще неверующая, если кто не в курсе. Но у меня от этой новости слезы к горлу подступили. Впервые почти за тридцать лет в разрушенный до фундаментов и огрызков стен город возвращается жизнь. И я очень надеюсь, что музей хлеба - один из символов уничтоженного Агдама - будет восстановлен. Потому что хлеб - это мир, это жизнь, это знак дружбы, это внятное "нет" любой вражде.
Просто я

Про прививки

Ежелечо, из личного опыта: бесплатная вакцина "Гриппол+" - говно оч-чень на любителя. Я поимела все побочки, до сих пор из соплей выгребаюсь, а что там с иммунитетом - время покажет. Хз, что покажет, на самом-то деле, потому что я и без прививок гриппом и ОРВИ не болела уже лет эдак шесть. На кой хрен пошла кольнуться, ну не столбняк же, не оспа, не бешенство, не энцефалит.
Праздную дебила, чо.
лайхэ

(no subject)

Странное снилось прошлой ночью.
Сначала я долго гуляла и разговаривала с одним любимым человеком, стояла мерзкая ноябрьская хмарь, я страшно жалела, что встреча скоро закончится, потому что совсем скоро он должен выступать с акустическим концертом, его уже ждут. Потом он сказал: да пойдем со мной, я тебя проведу, скажу, что ты моя жена, - и мы пришли в какой-то сельский клуб, он меня действительно представил вахтеру как жену, нас пропустили, в зал набивалась публика, а я думала: надо валить. Потому что его сейчас начнут фотографировать, а из меня спутница звезды на красной дорожке - как из говна пуля. Глупо и нечестно. Пусть и красной дорожки в этом занюханном клубешнике никакой нет.
...Брехня: он не был звездой, не ходил по красным дорожкам и не давал концертов. Он вообще не был певцом, хотя на гитаре играть умел.
Правда: в наши короткие встречи мы говорили о многом, но были жестко ограничены временем. Его уже давно нет, а я все люблю - по-прежнему спокойно, без страсти, без зашкаливающего пульса, но до самого донышка сердца. Он редко мне снится, но увидеть его хотя бы во сне живым - всегда счастье.

Но сон не кончился, и я оказалась в незнакомом городе. Там уже свистела поземка и вдоль дорожек лежали небольшие сугробы. А на одной из этих дорожек стоял человек в мешковатой куртке. Я судорожно защелкала зажигалкой, но искра никак не выбивалась; наконец я бросила зажигалку вместе с сигаретой в снег и пошла навстречу этому человеку. Мне было страшно стыдно.
- Простите меня, пожалуйста, - промямлила я, уткнувшись носом в его куртку. От куртки привычно пахло табаком, сеном и слегка псиной.
...Брехня: он не был выше меня ростом, а темноволосым я его видела только на старых фотографиях.
Правда: мне действительно стыдно. Он был моим наставником, он честно помогал во всем, в чем мог помочь советами, но я все-таки сдалась и свалила из профессии. Наверное, он питал какие-то надежды, что я выкарабкаюсь. А может, нет. Но всем, что я умела, я обязана ему. Вплоть до обращения с секундомером.
Не знаю, жив ли он сейчас.

(no subject)

(почесывая мягкие бока) Чую, где у меня было пятнадцать лишних кил, там уже двадцать. Вешаться взвешиваться не буду. Во-первых, икеевские весы все равно дурят на два-три килограмма в любую сторону произвольно, а во-вторых - вот просто не буду. Второй такой расслабон, как сейчас, я словлю разве что на глубокой пенсии, так что будем считать это экспериментом: до каких бездн я способна докатиться в дееспособном возрасте. Жру вкусно и разнообразно, хожу только до магазина, зарядку не делаю. Есть шансы к концу карантина догнать вес до восьмидесяти при идеале (рост-костяк) в пятьдесят пять.
Повоюем

(no subject)

Ну чо, подруга, привет, знобит и морозит, температура взмыла, коронавирус настиг, мамамывсеумрем? А нет, нифигашеньки, это за окном внезапно ноль и из форточки холодным ветром шпарит. Погода, ты заманала. Ты определись уже хоть в какую-нибудь сторону.

(no subject)

Земную жизнь пройдя наполовину, я наконец-то сподвиглась посмотреть уэбберовских "Кошек". Ну надо же иногда причащаться классики, а то что я вечно по каким-то литературным и кинематографическим подвалам-закоулкам шарюсь. Так что села и посмотрела. Девяносто восьмой год, прямо-таки знаковый для меня, - оказывается, когда двадцатилетняя я радостно и с полным погружением редкостной фигней страдала, люди вон какую классную вещь сработали, а я и не знала.
Буду краткой: витаминка против нынешней мерзотной недозимы нашлась, и витаминка могучая, прямо аж штырит. Хочется не лечь и сдохнуть, едва взглянув на прогноз погоды, а приплясывать. И на прогноз вообще не смотреть. Давеча вот еду с работы - на улице хмарь и дождик, давление ниже плинтуса, глаза закрываются, стою среди прочих женщин и любуюсь на четверых сидящих и сосредоточенно пырящих в мобильники парней, никому из которых, естественно, не приходит в голову уступить место. И ладно бы мне, но вот хоть той тетеньке возрастом явно за шестой десяток. Нетушки, сидеть при женщинах - это стильно, модно, молодежно. Висну помаленьку на поручне, кажется, уже сон какой-то вполглаза смотреть начинаю, и тут в башке раздается отчетливый щелчок и начинает звучать дуэт Мангоджерри и Рамплтизер. Ух ты, как оно бодрит-то, оказывается! По эскалатору вприпрыжку поднималась, в магазин заскочила, по дому пошуршала, а после куска полусырой говядины и чая с чабрецом вечер и подавно расцвел дивными красками. Так что надо бы накачать этой музыки в телефон и врубать каждый раз, когда случается прокиснуть на ходу. "Оливер!" у меня для марширования на работу, "Кошки" будут для возвращения домой.
Просто я

(no subject)

Да что ж такое, вашу мать. Открываешь ленту - а там...
Надя Днепровская. Умница, насмешница, прекрасная художница, нежно влюбленная в лошадей, природу и красоту, то задорно-боевая и обеими ногами стоящая на земле, то мечтательница, талантливо вписывающая в этот грешный мир самые надоблачные фантазии...

- А сыр, - палец значительно поднимается вверх, - французский. То есть прямо из Франции.
- Надь, ну им, наверное, надо какое-нибудь божоле закусывать, а не водку.
- Закусывай. Как?
- Обалденно.
- Вот! Потому что у французов правильный сыр, а у нас правильная водка. Понимаешь, да?
- Ага. Слияние культур прям.
- И я тебе сейчас видео покажу, один парень просто гонял по Парижу на рассвете и снимал. Так еще вкуснее будет.


Надя...